Главная Материалы Кинофестивали Лучшие предложения
«мама!» Даррена Аронофски: киношок на Венецианском кинофестивале

В Венеции показали новый фильм Даррена Аронофски «мама!», который разделил зрителей на два лагеря. Одни считают, что со времен «Антихриста» не было ничего подобного, другие — крутят пальцем у виска. Станислав Зельвенский разъясняет ситуацию.

VIP-зал с баром и роскошными диванами
Скидка до 15% на билеты в кинотеатре «Балтика»
Подробнее

В венецианском конкурсе пока явно доминируют американские (в том или ином смысле) фильмы — не только звучностью имен, но и своим ровным высоким качеством, которое придает фестивалю слегка убаюкивающий характер. Встряска, которая была ему необходима, тоже пришла из Америки: загадочный проект Даррена Аронофски «мама!» оказался фильмом возмутительным, раздражающим и в целом не лезущим ни в какие ворота, но во всяком случае не скучным — сейчас в Венеции, а вскоре и повсюду будет по крайней мере о чем поговорить.

Поначалу ничто, как говорится, не предвещает — точнее, намеков великое множество, но расшифровать их можно только задним числом. Безымянная девушка (Дженнифер Лоуренс) живет в огромном доме посреди леса с безымянным мужем (Хавьер Бардем). Муж — знаменитый поэт, но давно находится в творческом кризисе. Сама же героиня занята тем, что ремонтирует, красит и всячески благоустраивает их совместное жилище, которое принадлежало мужу еще до ее появления, а потом при неизвестных обстоятельствах сгорело дотла.

 

 

Отношения между супругами — вроде бы вполне нежные — носят неуловимо нездоровый или как минимум старомодный характер: она то готовит, то с задумчивым видом смешивает краски и явно хочет что-нибудь пошпаклевать, он же гуляет или бессмысленно торчит в своем кабинете, не помогает и даже спать с ней отказывается. Когда на пороге появляется подозрительный тип (Эд Харрис), якобы перепутавший их дом с гостиницей, муж, игнорируя робкие протесты жены, зачем-то приглашает его переночевать. Наутро к типу присоединится уже его собственная жена (Мишель Пфайффер), та еще стерва. Дальше — больше.

Первая треть или даже половина фильма смотрится с интересом — пока Аронофски заставляет нас напряженно гадать, куда он, собственно, клонит. Он использует иконографию хоррора — дом, который кровоточит, пульсирует и что-то скрывает, вторжение непрошеных гостей, какие-то невысказанные слова, которые явно висят в воздухе. Аронофски открыто вдохновляется своим любимым Полански — причем сперва не столько «Ребенком Розмари», сколько «Отвращением» или «Жильцом» — и подолгу влюбленно рассматривает Лоуренс в приглушенных тонах, на крупных планах, и мало кому сегодня они так идут. Вдобавок там довольно много смешного.

 

 

Но затем режиссер переходит, собственно, к делу — и вот тут начинается действительно страшное. Выясняется — или, точнее, вспоминается, — что амбиции Аронофски простираются гораздо, гораздо дальше очередного триллера про дом с привидениями. Как далеко, читателю предстоит при желании выяснить самостоятельно, но, скажем так, заранее в жизни не догадаться, какая именно из предыдущих работ Аронофски является ближайшим родственником этой картины.

Выступление с табуретки — жанр тоже по-своему почтенный, но он требует от взгромоздившегося на нее куда большей убедительности, чем предъявлено здесь. А желание высказаться в отведенное время по всем вопросам бытия — от сотворения мира до глобального потепления и феминизма — еще никому счастья не принесло. Ни обвинительный пафос Аронофски, ни его самобичевание (которое тут тоже просматривается) не вызывают сочувствия, его мизантропия необаятельна, а его система метафор, после того как проходит первый шок, кажется не столько отважной, сколько вымученной и нелепой (хотя, надо признать, довольно стройной). И уж в любом случае утомительная фантасмагория — не лучший, хотя и напрашивающийся, формат для обсуждения судеб человечества.

В каком-то смысле режиссером, конечно, трудно не восхититься: он сознательно подставляется и огребет сейчас по полной — в первую очередь не от идейных противников, а от ничего не подозревающих и ничем, в общем-то, не провинившихся посетителей мультиплексов, которые вместо цирка со звездами получат яростную сюрреалистическую проповедь. Впрочем, и культ ему гарантирован (и в контексте фильма здесь определенно просматривается ирония). «Маму» из названия и ее уничижительный синтаксис можно расшифровать по-разному — фильм допускает разные трактовки, и все верны, — но российским прокатчикам стоило бы рассмотреть вариант «мамочка!».

Поделиться
20 интригующих триллеров, которые нужно досмотреть до конца
Двадцать отличных триллеров, которые стоит увидеть
Как попасть на Каннский кинофестиваль, если вы не кинокритик?
Несколько полезных советов от «Афиши Daily» и Mastercard